1-е деймо
Деймо — действие пьесы.
Лес зимой — серебряной парчой одетый.
Снезини.
А мы любоча хороним... хороним... А мы беличи-незабудчичи роняем... роняем...
(Веют снежинками и кружатся над лежащим неподвижно
Снегичем-Маревичем.)
Смехини.
А мы, твои посестры, тебе на помощь... на помощь... Из подолов незенных смехом уста
засыпем — серебром сыпучим...
Немини.
А мы тебе повязку снимем... немину...
Слепини.
А мы тебе личину снимем... слепину... А мы, твои посестры, тебе на помощь... на
помощь...
Снезини.
Глянь-ка... глянь-ка: приотверз уста... призасмеялся — приоткрыл глаза — прилукавился.
Ой, девоньки, жаруй! (С смехом разбегаются. Их преследует Снегич-Маревич,
продолжая игру и оставляя неподвижными тех, когокоснулся.)
Березомир.
Сколько игр видел! .. Сколько игр... (поникает в сон) сколько игр...
Сказчич-Морочич
(поет,пользуясь как струнами ветвями березы).
Дрожит струной
Влажное черное руно,
И мучоба
Входит в звучобу,
Как (смеясь, окружающим) — я не знаю.
Я пьян собой...
Береза, подобная белоцветным гуслям, звучит. Воздушный, палешницей играющий, остается
невидим. С разных концов, зыбля жалами и телами, приползают слухчие змеи и, угрожающе
шипя, подымаются по стволу.
Сказчич-Морочич.
Ай! (Падает, роняяструны, умерщвленный кольцами слепоглазых
слухатаев.)
Сделав свое дело, змеи расползаются, распуская кольца.
Молчащие сестры.
Плачемте, сестры. Он шел развязать поясы с юных станов. Плачемте, сестры. Омоем лица и
немвянные омоем волосы в озере грустин, где растут грустняки над грустиновой водой.
Плачемте, печальные.
Березомир.
Нет у гуслей гусельщика. Умолкли гусли. Нет и слухчих змеев...
Няня-леший.
Тише! Тише, люди! Мальчики, тише! (Взлетает на воздух и, пройдясь по вершинам
деревьев колесом, чертит рукой,полной светлячков, знак и исчезает.)
Немини торопливо повязывают повязки.
Березомир
(глухо завывает).
О, стар я!.. И я только растение... И мне не страшны никто.
Навстречу вылетают духи с повязками слепоты и глухоты и старательно повязывают ими
людям глаза и морду.
Пусть не видят! Пусть не слышат!
Люди, разговаривая между собой, проходят.
Молодой рабочий
(радостно, вдохновенно).
Так! И никаких, значит, леших нет. И все это нужно, чтобы затемнить ум необразованному
человеку... Темному.
Снегич-Маревич подлетает и бросает в рот снег. Бросает за меховой воротник, где
холодно, бросает в рот и в лицо говорящему. Снезини прилетают и опрокидывают над
говорящими подолы снега.
2-й человек
(спокойно).
Вообще ничего нет, кроме орудий производства...
Снегич-Маревич бросает в рот снег.
Однако, холодновато. Идем. Итак, вообще ничего нет. (Уходит.)
Играющие снова появляются и играют.
Некий глас.
Отвергшие — отвергнуты!
И Снезини, и Березомир, и Снегич-Маревич — все вздрагивает и с ужасом прислушивается
к новому голосу.
Некий глас
(с новой силой, точно ударгрома).
Отвергнуты отвергшие!
Вещежонка
(помавая снегообразной седой головой).
Это о них... о ушедших... о них... (Склоняется все ниже и ниже к земле
головой.)
Березомир.
А... стар я.
Снезини и Любоч с новой силой отдаются старым русалиям.
О них — о чужаках...
Старушка-докладчица.
Чужаков нетути... да! ушли из лесу. В поле пошли.
Бес.
Кто холит корову? бес. Кто отвечает за нее? бес. А ты что делал? Ставил сети? Ловил
снегирей? пухляков?
Бесеныш
(сквозь слезы).
Колоколец худо звучит — пастушонок не находит — волк поел.
Бес.
Вот тебе, голубчик... зачем волк поел. (Наламывает березовые
прутья.)
Березомир.
На доброе дело и себя не жаль.
Бесок
(плача).
Не буду, дедушка! Ой, больше не буду! Миленький, дорогой!
Березомир
(глядя).
Ничего, не повредит... Малец еще...
Отдыхая, Снегич-Маревич и Снезини прилегли на стволах деревьев.
Липяное бывьмо.
Сладка нега белых тел.
Пробегает заяц — плутоватый комок зимы. Снезини окружают его и играют с ним.
Снезини.
Ай, воришка! А у кого ты украл свою шубку? У Зимы!
Заяц встает на задние лапы и, играя, ударяет лапами.
Вселенничи
(играя)
Крылом вселенновым овеяла
И в тихую мгляность растаяла.
Вселенничей-слезичей сеяла
И душу прекрасным измаяла.
Слепини, играя, повязывают зайцу глаза. Пробегает, оставляя красный след,
волк.
Все.
Волченька... милый... волченька... бедун ты наш... горюн ты наш... извечный.
Морозный тятька.
Этого так нельзя оставить... Здесь нужна лечоба.
Волк садится и жарко облизывается языком. Вокруг него хлопочут над врачеванием его
ран. С диким воем проносятся гончие. Березомир хлешет их ветвями. Снезини садятся им на
шеи и уносятся вдаль. Показывается усталый охотник с ружьем в руке. Он в белом кафтане и
черном поясе.
Снежак.
За дело, белые друзья. (Разводит упругие прутья, и они звонко хлещут по
разгоряченному красному лицу и выпученным глазам усатого сивоглазого
охотника.)
Древолюд.
Ха-ха-ха! (Размахивает от радости белыми пестрыми руками.)
Снежачиха.
А эта хворостиночка тебе люба? (Подкладывает под ноги ветку, и охотник,
задыхаясь и делая безумные глаза, падает в снег, ружье дает выстрел.)
Липовый парень.
Ай, больно, больно! .. (Дрожит и долго качается.)
Барин уходит назад, без шапки, без пояса, дикий и простоволосый.
Древолюд и Снегчие.
Ха-ха-ха! Ну, и потешен же честной народ!
Белый мужик.
Но что это? Пробежали морозные рынды. Стучат снегавицами, секирами; ищут. Осматривают.
Провыл бирючийБирючий — от «бирюч»: глашатай.. Вышел снежный
барин. Чешет голову.
Белый боярин.
Честной народ! Ушла она! Как дым в небо. Как снег в весну. Ушла. Истаяла.
Все.
Кто? Кто?
Снежные мамки.
Да Снежимочка! Снежимочка! Снежимочка же!
Белый боярин
(понурив голову).
Снежимочка...
Все.
Куда?
Снежные мамки.
Да в город же! В город. В город ушла.
Все.
В город...
Березомир
(опуская голову).
В город... Снежимочка... в город.. (В раздумье глубоко поникает
головой.) Лесная душа... В город...
Все.
В город...
Глубокое раздумье.
Снегомужье.
Ушла...
Березомир
(грустно).
Ушла...
Заяц.
Я проскакал сейчас до балки Снегоубийц, здесь к ее следамприсоединяются большие
мужские.
Снегун.
Проскакал? Мужские?
Все.
Ах! ах!
Боярышни падают в обморок.
У Снегуна, этого скорбно величавого старика, на больших глазах навертываются слезы, и
он подымает с просьбой о помощи белые глаза к небу.
Ворон.
Снимите с меня немину.
Немини снимают.
Врешь, мелкий врунишка, вырезатель липовых карманов, обкрадыватель полушубков у всех
липовых парней.
Рында.
К делу!
Заяц.
Сам врунишка! Ишь какой ушатый!
Ворон.
Молчи, заяц!
Заяц.
А кто зайчиху Милюту на смерть заклевал? да!
Мамки.
Да что они, издеваются, что ли? Охальники!
Ворон.
Это не были следы другого человека, это были лапти, которые висели у куста «Ясные
зайцы» еще с тех пор.
Рында.
К делу!
Ворон.
Она сняла их и нарочно делала следы, чтобы запутать свой след.
Снегун
(плача).
Бедная ты моя девочка...
Снежные мамки.
Горе век будет мыкать? Век грущун будет горевать!Сердечная моя!
Снегун машет рукой, все удаляются.
Ворон
(взмахивая крыльями).
Она пошла к ховуну... (Улетает.)
2-е деймо
<Ховун.>
Нонче норовят все из нас книги... Старых разбойников нет. Те, что свистнут в два
пальца, и откуда ни возьмись сивка-бурка пышет ноздрями.
<1-й собеседник.>
Складно сказано, дед. Читал ты, дедушка, Каутского?
<Ховун.>
Мы, барин, темные люди черной сотни. Живем в лесу, а и в гостях у нас либо ворон, либо
вор. Не научены мы.
<1-й собеседник.>
А, вот он, мракобес, где!
Ховун.
А ты, парень, ворона оставь. Ворон — гордая птица. А не то видишь? а?
(Показывает батог.)
1-й собеседник.
Ныне отпущаеши раба твоего, черного гордея, гордого ворона, заступничеством же лесного
истинолюба.
Ховун.
А и шуточки свои оставь, парень. Не к месту они.
2-й собеседник.
Ну, дедка, успокойся, не злись, говорю. Сослужил службу немалую. Пришла осень — золотые
вкушай плоды. Слушаешь. Вот. Мало? Бормочешь?
Ховун.
Я те бормочу, баринок, ворон молвит. (Бросает ворону бумажки, тот раздирает их,
старый плут, поглядывая на Ховуна ипомогая клюву лапой.)
2-й собеседник
(возмущенно вскакивает с места).
Каков? а? Каков? Ну, и умник же ты, дедушка! Но твое дело.
Ховун
(сощурив от злостиглаза).
А про батог забыл, барин? а? Разошлись не в своей избе.
Три размеренных удара в двери: «Отвори!»
Ховун.
Войдет, кто может.
Снежимочка.
Вхожу, дедушка. Здравствуй!
Ховун.
Морозный обычай, детка.
Снежимочка.
Людской обычай, дедушка. Здравствуй, ворон!
1-й собеседник
(недоверчиво).
Что это, из «Снегурочки» Римского-Корсакова? Ведь мы, товарищи, не спим?
Ворон налетает и клюет собеседника в глаз, сине-черный умник.
Ай, мошенник, чуть не выклевал глаза! Многоуважаемый товарищ Борис, не обсудить ли нам
по-товарищески создавшееся положение вещей?
2-й собеседник
(картавя и сюсюкая).
Очень и очень даже кстати.
(Пришепетывая, удаляются в другую светелку.)
Снежимочка.
Кто это, дедушка?
Ховун.
А... руковерхники... Качались бы, как спелые вишни... Сидели бы скромненько... Так нет
же... невежничают. Изобидели тебя, ворон, черняга?
Ворон, растопырив шею и крылья, слетает с места и, усевшись на плече Ховуна, подымая
голову, жалобно каркает.
Ховун.
Что? злое почуял, вещун?
Из двери стремительно выбегает 2-й собеседник с бумагой и оружием. Он с рыжей
темноогненной бородой и зелено-голубыми холодными глазами. Вытянув вперед руку, он читает
неестественно громким голосом: »В виду того, что вызывающий образ действий так называемого
Ховуна заставляет нас принять меры немедленной предосторожности и даже самообороны, [в
виду того, что некоторые обстоятельства], ясные даже для не знающих известного
произведения Римского-Корсакова, заставляют признать существование [готовящегося
предательства], в виду всего этого... батожок... Ах, черт, он дерется батожком!..— вот!»
Делает несколько выстрелов, и Ховун падает с простреленным черепом. Слышен топот
удаляющихся ног.
Снежимочка.
Что это? Город? Или весна? Прощай, дед, мне жалко тебя. (Целует в целый глаз,
который блестит и жив.) Вот я и среди людей. Садись мне на плечо, ворон, мы
пойдем вместе. (Идет по дороге.)
Славодей
Люд стал лед,
И хохот правит свой полет.
О, город — из улиц каменный лишай,
Меня меня ты не лишай.
(останавливаясь)
Но что это? Иль пашня я безумья борон?
Но нет: видение и на плече виденья ворон!
Но что ж! Встречаясь с женщиной, не худо поклониться.
Ах, ее глаза блестят, как днем зарницы!
Женщина с ведрами.
Ишь какая белавая барышня! (Останавливается и смотрит.)
Пьяница.
Я пью или не пью?
Зимний голос.
О, дщерь! Блюди белый закон.
Идут по дороге в город. Прохожие попадаются все чаще и чаще.
Снегей.
О, не ходи!
Славодей.
Вот и город...
«И дымнолиственных бор труб
Избы закатной застит сруб».
Прохожие.
Мы забыли два слова: гайдамак и басурман — Запорожскую Сечь.
Нищий.
Я есть хочу... я голоден... есть охота... дайте мне.
Снежимочка.
Это лешачонок? А это что? Это лосиха везет, взявши зубами ветку, на которой сидит
несколько людей? Мы любили так забавляться у себя в лесу.
Мальчики.
Снегурочка! Снегурочка! Помнишь, видели в Народном доме?
В толпе, которая окружает Снежимочку, проходит одобрительный ропот: «Снегурочка,
Снегурочка... помню». Некоторые снимают шляпы. Прохожие останавливаются, опираясь на палки
и седые бороды опуская на палки.
Ученый.
Всю науку придется перестроить.
Некто.
Ай, какие черносотенные глаза!
Городовой перерезает шествие.
Городовой.
Барышня... а барышня! .. Никак нельзя...
Снежимочка
(останавливаясь).
Кто ты?
Славодей.
Городовой... о, мой милый городовой... вот я, и вот мой вид на жительство... веди меня,
куда хочешь, но ее оставь: не разрушай видения. Молю тебя! (Становится на
колени.)
Старуха.
Миленочек, миленочек, пожалей ее: видишь, она с дороги.
Городовой с суровым видом дает свисток.
Пристав.
Что здесь такое? А! нарушение пристойного!
Снежимочка.
Кто этот высокий в рядне цвета осины?
Пристав
(резко).
Я сказал, что не могу и не могу! Ведите в участок!
Все отправляются в участок.
Отставший спутник.
О! я пью или не пью?
Дети
(кричат).
Снегурочка! Снегурочка! Мы помним ее. Мы видели!
Матери выносят детей и просят благословить.
Некто.
Ужас... где я ее видел? В какой грезе? каком безумстве! Она! она! она! (Бежит,
отслоняясь от нее рукой.)
3-е деймо
Песнь
Я тело чистое несу
И вам, о улицы, отдам.
Его безгрешным донесу
И плахам города предам.
Я жертва чистая расколам,
И, отдаваясь всем распятьям,
Сожгу вас огненным глаголом,
Завяну огненным заклятьем.
Старец.
Звучали вселенновые струны, и вещалось: под милым славянским небом
поклонились иным богам и отвернулись свои и надсмеялись чужие. (Выходит на
площадь, окруженный свитой славянской дружины.)
Качаются стяги с надписью — «Славийская весна», «Веничие и величие славян»,
«Дедославль», «Веселые детинушки» и др. Мелькают одежды русского рода. Мелькают тяжелые
золотые косы. Блестят глаза юношей.
Руководитель празднества
(с помоста).
Сегодня праздник Очищения — Чистый день. Клянемся ли мы носить только славянские
одежды?
Все.
Клянемся — единым будущим славян!
Руководитель празднества.
Клянемся ли мы не употреблять иностранных словНе употреблять
иностранных слов — основной постулат раннего Хл. (см. также 274), в пьесе использованы
лишь «славянские» словоформы и «славянообразные» неологизмы (имена действующих лиц и
др.).?
Все.
Клянемся!
Руководитель празднества.
Клянемся ли мы утвердить и прославить русский обычай?
Все.
Да!
Руководитель празднества.
Клянемся ли вернуть старым славянским богам их вотчины — верующие души славян?
Все.
Клянемся!
Некоторые из присутствующих надевают славянские одежды. Здесь же предлагается
несколько иностранных слов заменить русскими.
Кто-то из присутствующих.
Вы пришли позже. Здесь разрушали царства, там созидали новые.
Вы молоды. Вы превосходите численностью наших угнетателей. Вы превосходите их красотой
души и простором занятой земли. Смелее! смелее, славяне!
Присутствующие бурно выражают свой восторг. Начинаются состязания русских в беге,
борьбе, звучобе и славобе. Русские скачут, прыгают, бегают. Играют на свирелях.
Поют.
Кто-то.
Но где же Снежимочка? Снежимочка где?
Рокот.
Снежимочка где? Где Снежимочка? ..
Смятение.
Руководитель игры
(после некоторого промежутка, всходя на помост).
Снежимочки нет. Она таинственно исчезла, но то место, где она была, покрыто весенними
цветами. Унесите же в руках, как негасимые свечи, разнесите по домам знаки таинственного
чуда и, может быть...
Голоса многих.
Чудо! Чудо! Снежимочка растаяла цветами.
Голос удаляющихся.
Мы будем помнить ее заветы...
Проходят, наклоняясь, тела благообразных стариц, юношей, детей и срывают благоговейно
длинные голубые цветы. Они горят, как свечи.
Голоса удаляющихся
Забыли мы, что искониЗабыли мы, что искони и сл. — ср. стих.
18.
Проржали вещие кони.
Благословляй или роси яд,
Но ты останешься одна —
Завет морского дна —
Россия.
Новые голоса удаляющихся
Ушедшая семья морей
Закон предвечный начертала,
Но новою веков зарей
Пора текущая сметала.
Но нами вспомнится, чем были,
Восставим гордость старой были.
И цветеньЦветень — май. сменит сеченьСечень — январь.,
И близки, близки сечи.
Конец 1908